Карла быстро зашагала в гору, радуясь хорошей разминке. Это было частью здешнего образа жизни, а здесь ей все нравилось. К счастью, она благоразумно надела туфли на невысоком каблуке.

Когда Карла прошла уже полпути, ее вдруг окликнул женский голос, назвав по имени.

Карла удивленно обернулась. Голос был ей знаком. Рядом с ней остановилась открытая машина.

— Я так и думала, что это ты, — произнесла женщина, сидевшая за рулем. — Рада тебя видеть! Что ты делаешь на Пенторре?

— Генриэтта! — восторженно воскликнула Карла. — Я тоже очень рада! Ты, как всегда, прекрасно выглядишь! — Впрочем, по ее глубокому убеждению, рыжеволосая сестрица Николаса отлично смотрелась бы даже в мусорном баке.

— Садись! — Генриэтта открыла дверцу машины. — Я ездила на пристань за пакетом, который доставили на пароме. Мельком видела тебя, но решила, что ошиблась. — Когда Карла села в машину и захлопнула дверцу, Генриэтта с улыбкой продолжила: — Только догнав тебя, убедилась, что зрение меня не обмануло, хотя ты изменила прическу. — Она еще шире улыбнулась. — Мне нравится. В этом есть шик.

— Спасибо, — ответила Карла и тоже улыбнулась. Ей вспомнилось, что примерно то же сказал Джэдд, но она тут же постаралась выбросить его из головы. Стоило ей подумать о Джэдде, как у нее портилось настроение. Впрочем, ей незачем думать о нем. Он остался в Сент-Орвеле и даже не подозревает, что она пренебрегла его запретом.

— Я узнала о болезни Джаспера, — сказала она, — и не могла не приехать и не справиться, как он. Для меня это было ударом. Неужели он так серьезно болен?

— Да, боюсь, что состояние его плохое, — ответила Генриэтта, внимательно посмотрев на Карлу. — Но я, однако, не теряю надежды, хотя ему редко становится лучше. Конечно, старичок ужасно ослабел, борьба с болезнью отнимает все его силы. — Помолчав, она добавила: — Он будет очень рад видеть тебя.